Блог Виталия Колесника
 

Итоги 2016

pic

Этот год я посвятил переходу во вторую половину жизни, в просторечии известному как кризис среднего возраста. Это оказалось удивительно ярким и позитивным внутренним событием, несмотря на море пролитых слез, много пройденных километров в прямом и переносном смысле, а также 4 дня и 4 ночи без еды в полном одиночестве в лесу под открытым небом.

Человеком года для меня стал Зденек Вебер, создатель проекта «Мужской круг», программа которого сделала мой переход во вторую половину жизни таким прекрасным.

Если вы целый год меня не читали, то вот 7 главных постов:

Неожиданно для меня самого оказались достигнутыми все цели в области личного развития, которые я сформулировал для себя в начале года. Это добавляет оптимизма в преддверии моего новогоднего вебинара Начни с себя.

С Новым!

Декабрьский фрирайтинг

pic

Зимнее солнце озаряет покрытые инеем леса неярким молочным светом. Тончайшее серебро инея на ветвях не колыхнется в морозной неподвижности декабрьского утра. Далекие горы лежат на подушке тумана, словно лишенные оснований. Прячутся среди сумрачных елей невысказанные тайны души, все забытое, потерянное в лесу, мимо которого бежит мой поезд. Застывший мир говорит: всему свое время. Время зиме, и время лету. Время труду, и время празднику. Время действию, и время мечте.

Сейчас время покоя. Все должно замереть, чтобы дать новой силе созреть у корней земли, в глубинах гор, подо льдом сверкающих прудов. День волшебства, возникающего из ниоткуда, как целительная сила, сама собой струящаяся в древней магии слова, как детская память о таинственном физическом присутствии чуда. Сделано все, что сделано, и сказано все, что сказано. Осталась только радость.

Немного философии. Идея изменения жизни, взятая без необходимых оговорок, слишком механистична — в ней жизнь разделена на меняющего и меняемое, тогда как в действительности это одно и то же. Перемены — действие самой жизни, того начала, которое меняет все, к чему прикоснется, а не операция, совершаемая над ней. То, что мы хотим изменить, — не жизнь, а ее недостаток.

Рождество

pic

Люди, смешные созданья,
сидели вокруг костра,
смотрели кино, обсуждали,
чайник кипел, падал снег,
овцы жевали овес и ждали утра.

Двери открыл человек
в свитере (пуховик отдал Ей).
Все зажмурились. Было тихо. Сияла звезда.
Иисус улыбался. Плавился снег у дверей.

1995

Фрирайтинг: туман

pic

Я всматриваюсь в новый день, бездонный, непроницаемый, непредсказуемый, как ползущие по земле облака тумана, из которых выплывают все новые и новые виды. Все, что в нем есть, скрыто у корней земли, за пеленой мглы, за границей известного. Мой поезд чего-то ждет, и жду я, и ждет бескрайнее туманное поле, где возможно все. Туман рождает великанов и гномов, открывая бесчисленные двери подземелий души. Гномы знают, где золото, но мне, чтобы услышать их, нужно разучиться знать.

День, в который возможно все. Не судить, не знать, не верить привычному. Видеть невидимое — свет, скрытый в черноте придорожного креста, алмазы, таящиеся в глубинах земли, синий просвет в нагромождении облаков, выход из круга бесконечного повторения одного и того же. День, в который возможно все.

Книга о ненасилии: How to Read the Bible and Still Be a Christian

crossan-cover

John Dominic Crossan. How to Read the Bible and Still Be a Christian

Эта книга — об отношении к насилию. Она написана для тех людей, прежде всего христиан, которые не могут разобраться в том, что Кроссан называет «шизофреническим Богом», который в одних библейских фрагментах призывает к ненасилию и прощению, а в других угрожает наказаниями за непослушание. Выход, который предлагает автор, по сути требует отказа от традиционного понимания Библии как книги, содержащий непротиворечивое учение. Вместо этого Кроссан предлагает идею книги, внутри которой звучит как голос Бога, призывающего к радикальному ненасилию, так и голос цивилизации, для которой насилие является нормой.

Не могу сказать, что это решение как-то упрощает жизнь христианам, скорее наоборот. Как всякая попытка очистить христианство от искажений, оно напоминает мне притчу о плевелах, которые невозможно отделить от пшеницы, не повредив ее корней. Упрощенная, лишенная тени религия теряет силу. Тем не менее саму проблему, которая ставится в книге, невозможно обойти молчанием. Вся критика христианства так или иначе связана с насилием и несправедливостью: крестовые походы, инквизиция и преследования инакомыслящих, колониализм и одобрение рабства, прозелитизм, поддержка войн, угнетение женщин. Признание заслуг христианства, наоборот, связано с ненасилием и справедливостью, которые проповедовали Иисус и великие христианские святые и воплощали в жизнь многие поколения христиан. Поэтому отношение к насилию — самое первое, с чем христианству предстоит разобраться, чтобы двигаться дальше.

Проблема насилия, как ее видит автор, — это противоречие между радикальной мечтой о честном распределении земных благ между всеми людьми и народами Земли, в том числе слабыми, и стремлением цивилизации приобретать все больше и больше, ведущим к насилию и неравенству.

Язык и укорененная в нем человеческая культура существовали без цивилизации как минимум десятки, а может быть и сотни тысяч лет. Цивилизация — это специфическая форма культуры, возникшая в ходе неолитической революции. Именно тогда произошло одомашнивание растений и животных и возник контроль над человеческим трудом. Возможно, цивилизация возникла из добровольного сотрудничества всех для общего блага, однако очень скоро она превратилась в иерархическое, патриархальное, военное общество, основанное на принуждении как норме.

В основе цивилизации стоят два принципа — принуждение и экспансия. Люди, уже организованные для ирригации, строительства и других общественных работ, могли быть легко организованы для создания системы постоянно расширяющейся обороны, которая позже стала известна миру как империя. Смыслом цивилизации стала защита империи от внешнего насилия, узаконившая насилие внутри. Слоган цивилизации — «Мир через победу в войне».

Однако не нужно смешивать норму цивилизации с нормой человеческой природы. В доисторических сообществах, где потребности каждого еще могли быть услышаны, нормой могла быть справедливость в ее первоначальном понимании. Эта справедливость дистрибутивна, в ее основе — забота о том, чтобы все, в том числе слабые, получили свою долю ресурсов. Именно этот род справедливости Кроссан называет радикальным призывом Бога. Справедливость — тело любви, любовь — душа справедливости.

Вторичная справедливость, которая стала нормой цивилизации, ретрибутивна, то есть основана на наказании — она появляется, когда идеал дистрибутивной справедливости нарушается.

Однако насилие как норма цивилизации не есть неизбежность человеческой природы. Знамение Каина — умножение насилия — лежит только на цивилизации, но не на человеческой природе. («И сказал ему Господь: за то всякому, кто убьет Каина, отмстится всемеро.») Грех — понятие, отсылающее не к индивидам, а к насилию в обществе. Сегодня эскалация насилия зашла так далеко, что может привести человечество к самоубийству.

Человеческое существо — не о приказаниях и наказаниях, а о характере, идентичности как внутренней судьбе. Имперской мудрости достижения мира через победу в войне противостоит радикальная мудрость достижения мира через справедливость. Способны ли мы бросить насилие — любимый наркотик цивилизации?

Заметки по теме

Sebeláska — забота о себе

pic
Photo: Unsplash

В чешском языке есть очень точное слово, с трудом переводимое на русский — sebeláska, то есть любовь к себе, забота о себе. В круг ее проявлений входит все то, что исцеляет, поддерживает и растит тело и душу. Забота о себе — это потребность начать с себя, поставить в центр себя.

Поставить в центр себя не означает стать эгоистом, это означает принять ответственность за себя самого и свою силу. Очень часто современный человек выносит себя за скобки, стремясь быть нужным, полезным, не одиноким. Однако во многих случаях это означает не быть собой, не оставаться с собой, не питать себя самого.

Не каждый день и даже не каждый период жизни должен приносить плоды. Нам нужно время и на рост, созревание, — чаще всего гораздо больше, чем мы себе представляем. Заботиться о себе значит давать себе достаточно времени — причем не только для отдыха, подзарядки и роста, но и для того делания, в котором есть глубокая внутренняя потребность.

Но тут есть одна тонкость. Часто мы думаем, что работа, деятельность — это и есть то, что дает силы. Что главное — найти дело мечты, которое принесет все — энергию, свежесть, интерес к жизни — и от которого не будешь уставать. Или более мягкий вариант — найти отношения, в которых будешь счастлив, которые будут заряжать энергией.

К сожалению, и то, и другое ошибка. Энергия, которую дает деятельность, может будоражить, как наркотик, и некоторое время на этом можно ехать, но настоящей силы в ней нет — долгосрочно она истощает. Точно так же энергия отношений может некоторое время успокаивать, как обезболивающее, но долгосрочно не может быть источником силы. Сила приходит изнутри, а не снаружи, и не заодно с чем-то еще, а когда мы ищем именно ее, то есть — себя.

Хороший вопрос на начало каждого дня: «Что означает для меня забота о себе и в чем эта забота будет выражаться сегодня?».

Синий фрирайтинг

pic

Лазурь утреннего осеннего неба. Слова просыпаются нехотя, застывшие, словно подернутые морозной коркой неопавшие листья. Мое сегодня — о чем оно? Серебристо-голубоватый иней, и поблекшая зелень лугов тоже отдает синевой, и синева простерлась над головой, от лазури до аквамарина. Полет птиц — две крошечные тени в утренней сини, и длинные тени деревьев, и бегущая синеватая тень моего поезда.

Мне бы хотелось, чтобы мысли пришли в порядок, но они — о свободе, о торжестве большего над нашими планами, о том, что все — так, как оно есть, пока я лишь догоняю тень своего поезда, пока не уловлю то единственное настроение, с которым только и можно прожить этот день. Фрирайтинг как форма дивинации, книга перемен, история души, алмазная книга, по которой был сотворен мир. Если только познать ее закон — но он о том, что нет никакого закона, и плана, и правил тоже нет, а есть тайная сила в моем взгляде, и это она творит мир.

Как синее лазурное небо пробивается сквозь кроны сумрачных елей, так же правда просвечивает среди мыслей, которыми полнится ум, говоря: «не то». Голубизна влажной асфальтовой дороги на переезде. Этот синий оттенок у мокрой травы, на которой только что лежал ночной снег. Голубизна снежной пудры на вспаханной земле. Темно-синий далеких холмов, подсвеченных осенней бронзой. Синий — цвет правды, краска, которая особенно ценилась в древности, потому что ее трудно было добыть. Правда, которая далеко, которая редка, всегда не то, не здесь, и это роднит ее с мечтой.

Первый раз в жизни вижу, как листья осины дрожат на ветру, словно танцуют. Вот эта дрожь и есть правда, и так же, в такт, вибрирует в душе вечное снова-оживание привычного, вечный переход к правде, которая всегда нова и свежа, как в первый день творения, в синеве между кронами сумрачных елей, ярче и ярче, — и вот торжество, радость, простор. А там — горизонт, далекие бронзово-синие холмы, колокольня, выхваченная из утренней мглы снопом солнечных лучей, и когда небо так распахивается, правда вдруг прячется — за рваной пеленой облаков, в тайном сумраке души, опять не то, не здесь, не сейчас, — самое сейчашнее чувство выманивает за границы реального, восставая против своих же открытий.

То, что я пишу сейчас, и есть правда. Находя себя, находишь эту правду, ускользающую, как птица, которая оставляет гнездо. Быть собой — быть верным этой неверности, всегда говорящей «не то». Сейчас и потом, здесь и далеко, стоять лицом к восходящему солнцу и смотреть взглядом, который творит все новое.

Госпожа Бедность

pic

Мечты о богатстве и успехе, которым в наше время никто не чужд, имеют причиной опыт бедности — следовательно, именно с бедности и следует начинать, чтобы понять, что такое богатство.

Есть две бедности — бедность благословенная, которую святой Франциск почтительно называл «Госпожа Бедность», и ее симулякр — бедность дурная.

Подлинная причина дурной бедности — не недостаток ресурсов, а своего рода жадность, которую легко спутать с жаждой полной жизни. Она заставляет человека стремиться полностью осуществить все свои возможности прямо сейчас. Однако парадоксальным образом он оказывается не богатым, а бедным, потому что в лучшем случае размазывает масло по слишком большому куску хлеба, а в худшем топит мебелью печку.

Ярчайший пример такой жадности — опоздания. В наше время люди опаздывают не потому, что действительно не успевают — таких случаев ничтожно мало — а потому, что им жалко предусмотреть дополнительное время на подготовку к выходу из дома или сделать даже небольшой запас времени на непредвиденные обстоятельства. Они предпочитают потратить это время на другие вещи.

Бедность благословенная — это принятие того факта, что некоторые мои потребности, желания, возможности никогда не будут реализованы. Это способность отдать, отпустить, подарить что-то просто так, не ожидая выгоды, в том числе нематериальной, — выгоды, которую мы зачастую неточно называем словом «смысл». Это действие без ожидания результата — идея, мало совместимая с духом нашей эпохи. Однако именно в этом зазоре между возможностями и их осуществлением и кроется богатство.

Госпожа Бедность — это отказ, который только и дает возможность быть богатым и как следствие щедрым.