Рубрики
Анонсы

Итоги 2016

Этот год я посвятил переходу во вторую половину жизни, в просторечии известному как кризис среднего возраста. Это оказалось удивительно ярким и позитивным внутренним событием, несмотря на море пролитых слез, много пройденных километров в прямом и переносном смысле, а также 4 дня и 4 ночи без еды в полном одиночестве в лесу под открытым небом.

Человеком года для меня стал Зденек Вебер, создатель проекта «Мужской круг», программа которого сделала мой переход во вторую половину жизни таким прекрасным.

Если вы целый год меня не читали, то вот 7 главных постов:

Неожиданно для меня самого оказались достигнутыми все цели в области личного развития, которые я сформулировал для себя в начале года. Это добавляет оптимизма в преддверии моего новогоднего вебинара Начни с себя.

С Новым!

Рубрики
Фрирайтинг

Декабрьский фрирайтинг

Зимнее солнце озаряет покрытые инеем леса неярким молочным светом. Тончайшее серебро инея на ветвях не колыхнется в морозной неподвижности декабрьского утра. Далекие горы лежат на подушке тумана, словно лишенные оснований. Прячутся среди сумрачных елей невысказанные тайны души, все забытое, потерянное в лесу, мимо которого бежит мой поезд. Застывший мир говорит: всему свое время. Время зиме, и время лету. Время труду, и время празднику. Время действию, и время мечте.

Сейчас время покоя. Все должно замереть, чтобы дать новой силе созреть у корней земли, в глубинах гор, подо льдом сверкающих прудов. День волшебства, возникающего из ниоткуда, как целительная сила, сама собой струящаяся в древней магии слова, как детская память о таинственном физическом присутствии чуда. Сделано все, что сделано, и сказано все, что сказано. Осталась только радость.

Рубрики
Философия

Немного философии

Немного философии. Идея изменения жизни, взятая без необходимых оговорок, слишком механистична — в ней жизнь разделена на меняющего и меняемое, тогда как в действительности это одно и то же. Перемены — действие самой жизни, того начала, которое меняет все, к чему прикоснется, а не операция, совершаемая над ней. То, что мы хотим изменить, — не жизнь, а ее недостаток.

Рубрики
Литературные опыты

Рождество

Люди, смешные созданья,
сидели вокруг костра,
смотрели кино, обсуждали,
чайник кипел, падал снег,
овцы жевали овес и ждали утра.

Двери открыл человек
в свитере (пуховик отдал Ей).
Все зажмурились. Было тихо. Сияла звезда.
Иисус улыбался. Плавился снег у дверей.

1995

Рубрики
Фрирайтинг

Фрирайтинг: туман

Я всматриваюсь в новый день, бездонный, непроницаемый, непредсказуемый, как ползущие по земле облака тумана, из которых выплывают все новые и новые виды. Все, что в нем есть, скрыто у корней земли, за пеленой мглы, за границей известного. Мой поезд чего-то ждет, и жду я, и ждет бескрайнее туманное поле, где возможно все. Туман рождает великанов и гномов, открывая бесчисленные двери подземелий души. Гномы знают, где золото, но мне, чтобы услышать их, нужно разучиться знать.

День, в который возможно все. Не судить, не знать, не верить привычному. Видеть невидимое — свет, скрытый в черноте придорожного креста, алмазы, таящиеся в глубинах земли, синий просвет в нагромождении облаков, выход из круга бесконечного повторения одного и того же. День, в который возможно все.

Рубрики
Философия

Книга о ненасилии: How to Read the Bible and Still Be a Christian

crossan-cover

John Dominic Crossan. How to Read the Bible and Still Be a Christian

Эта книга — об отношении к насилию. Она написана для тех людей, прежде всего христиан, которые не могут разобраться в том, что Кроссан называет «шизофреническим Богом», который в одних библейских фрагментах призывает к ненасилию и прощению, а в других угрожает наказаниями за непослушание. Выход, который предлагает автор, по сути требует отказа от традиционного понимания Библии как книги, содержащий непротиворечивое учение. Вместо этого Кроссан предлагает идею книги, внутри которой звучит как голос Бога, призывающего к радикальному ненасилию, так и голос цивилизации, для которой насилие является нормой.

Не могу сказать, что это решение как-то упрощает жизнь христианам, скорее наоборот. Как всякая попытка очистить христианство от искажений, оно напоминает мне притчу о плевелах, которые невозможно отделить от пшеницы, не повредив ее корней. Упрощенная, лишенная тени религия теряет силу. Тем не менее саму проблему, которая ставится в книге, невозможно обойти молчанием. Вся критика христианства так или иначе связана с насилием и несправедливостью: крестовые походы, инквизиция и преследования инакомыслящих, колониализм и одобрение рабства, прозелитизм, поддержка войн, угнетение женщин. Признание заслуг христианства, наоборот, связано с ненасилием и справедливостью, которые проповедовали Иисус и великие христианские святые и воплощали в жизнь многие поколения христиан. Поэтому отношение к насилию — самое первое, с чем христианству предстоит разобраться, чтобы двигаться дальше.

Проблема насилия, как ее видит автор, — это противоречие между радикальной мечтой о честном распределении земных благ между всеми людьми и народами Земли, в том числе слабыми, и стремлением цивилизации приобретать все больше и больше, ведущим к насилию и неравенству.

Язык и укорененная в нем человеческая культура существовали без цивилизации как минимум десятки, а может быть и сотни тысяч лет. Цивилизация — это специфическая форма культуры, возникшая в ходе неолитической революции. Именно тогда произошло одомашнивание растений и животных и возник контроль над человеческим трудом. Возможно, цивилизация возникла из добровольного сотрудничества всех для общего блага, однако очень скоро она превратилась в иерархическое, патриархальное, военное общество, основанное на принуждении как норме.

В основе цивилизации стоят два принципа — принуждение и экспансия. Люди, уже организованные для ирригации, строительства и других общественных работ, могли быть легко организованы для создания системы постоянно расширяющейся обороны, которая позже стала известна миру как империя. Смыслом цивилизации стала защита империи от внешнего насилия, узаконившая насилие внутри. Слоган цивилизации — «Мир через победу в войне».

Однако не нужно смешивать норму цивилизации с нормой человеческой природы. В доисторических сообществах, где потребности каждого еще могли быть услышаны, нормой могла быть справедливость в ее первоначальном понимании. Эта справедливость дистрибутивна, в ее основе — забота о том, чтобы все, в том числе слабые, получили свою долю ресурсов. Именно этот род справедливости Кроссан называет радикальным призывом Бога. Справедливость — тело любви, любовь — душа справедливости.

Вторичная справедливость, которая стала нормой цивилизации, ретрибутивна, то есть основана на наказании — она появляется, когда идеал дистрибутивной справедливости нарушается.

Однако насилие как норма цивилизации не есть неизбежность человеческой природы. Знамение Каина — умножение насилия — лежит только на цивилизации, но не на человеческой природе. («И сказал ему Господь: за то всякому, кто убьет Каина, отмстится всемеро.») Грех — понятие, отсылающее не к индивидам, а к насилию в обществе. Сегодня эскалация насилия зашла так далеко, что может привести человечество к самоубийству.

Человеческое существо — не о приказаниях и наказаниях, а о характере, идентичности как внутренней судьбе. Имперской мудрости достижения мира через победу в войне противостоит радикальная мудрость достижения мира через справедливость. Способны ли мы бросить насилие — любимый наркотик цивилизации?

Заметки по теме