Рубрики
Тексты

Из Морено

«Человеческое общество имеет собственную структуру, которая не идентична социальному порядку или существующей форме правления. Его структура находится под влиянием, но никогда полностью не определяется инструментом, ведающим его делами, например, государством. Государство может исчезнуть, но основополагающая социодинамическая структура общества продолжает существовать в той или иной форме. Поэтому, чтобы добиться стойкого и подлинного исцеления социальных недугов, именно в эту структуру социума должны проникнуть революционные усилия.

Рубрики
Тексты

Путь нельзя назвать (Из Чжуан Цзы)

«Путь неслышим, если слышим, значит, не путь. Путь невидим: если видим, значит, не путь. Путь не выразить в словах; если выражен, значит, не путь. Кто познал формирующее формы бесформенное, понимает, что путь нельзя назвать.

Те, кто спрашивают о пути и отвечают о нём, не знают пути. Пусть даже спрашивающий о пути ещё не слышал о нём. О пути нельзя спрашивать, на вопросы о нём нет ответа. Спрашивающий о том, о чём нельзя спросить, заходит в тупик. Отвечающий на то, на что нельзя ответить, не обладает внутренним знанием. Тот, кто, не обладая внутренним знанием, ожидает вопросов, заводящих в тупик, во внешнем не наблюдает вселенную, во внутреннем не знает первоначала. Вот почему таким не взойти на гору Союз Старших Братьев, не странствовать в великой пустоте.»

Чжуан Цзы

Рубрики
Личное развитие

Принципы Бакминстера Фуллера

В середине книги Critical Path Бакминстер Фуллер рассказывает о принципах, которыми он руководствовался в своей творческой жизни начиная с 1927 года. Сам он называет их Fuller’s self-disciplines и излагает в произвольном порядке, перемежая размышлениями и фактами из своей биографии. В этой заметке я попытался восстановить совокупность принципов Фуллера в явном виде и изложить их своими словами. Возможно, это будет небезынтересно сегодня, в эпоху саморазвития и личной инициативы.

  1. Рассматривать свою жизнь как эксперимент, призванный показать, может ли один человек сделать для всего человечества нечто такое, чего не могут сделать великие государства или крупные компании.
  2. Стремиться принести пользу всему человечеству, а не только себе, семье, стране и т.д. Помогать людям не за счет других людей.
  3. Делать только то, что можешь сделать своими силами.
  4. Руководствоваться только собственным мышлением и ограничивать себя только экспериментально полученной информацией, чтобы выразить свою собственную мечту, вместо того чтобы пытаться соответствовать мнениям всех остальных.
  5. Действовать, основываясь в первую очередь на своей интуиции.
  6. Извлекать максимум из своих ошибок.
  7. Активно заниматься самообразованием.
  8. Никогда не заниматься саморекламой и никому не платить за рекламу.
  9. Решать проблемы посредством технологий — это эффективнее, чем социальные реформы.
  10. Стремиться понять принципы, действующие во вселенной, и роль человека в ней.

Несколько комментариев.

№ 1-2. Поле возможностей «одиночки» открывается там, где кончаются возможности структур власти — государств и компаний — которые по определению не заинтересованы в действиях, направленных на благо всего человечества, так как тем самым они будут работать на своих врагов и конкурентов.

№ 3-4. Поскольку социальные структуры, как силовые поля, искажают проходящую через них информацию, только собственное мышление может помочь действовать самостоятельно. При этом мечта, или, как выражается Фуллер, мотивационная целостность человека, дает энергию, в то время как попытки соответствовать внешним моделям ее отнимают.

№ 5-7. Интуиция — это чувство собственного пути. Ошибки — тоже часть этого пути. Самообразование, поскольку всего охватить невозможно, тоже основывается на искусстве различения собственного пути.

№ 8. Люди совершают большую ошибку, пытаясь вкладывать дополнительные усилия в продвижение себя и своих продуктов, в то время как сами эти продукты страдают от недостатка качества и соответственно внимания.

№ 9. Технологии не нейтральны. Они неизбежно вызывают социальные изменения, иногда намного более серьезные, чем результаты реформ «сверху».

Рубрики
Создание идей

Де Боно о дизайне и креативности

На днях наткнулся в рассылке Thinking Managers на интересную заметку Эдварда де Боно о дизайне и креативности. Перевожу с сокращениями. Концовка очень пафосная, не пугайтесь. :)

Человеческая раса в действительности еще не научилась думать. «Софт» для мышления, которым мы сегодня пользуемся, создали Платон, Сократ и Аристотель 2400 лет назад.

Достигнув огромных результатов в науке и технологии, мы испытываем гордость и самодовольство по поводу изощренности своего мышления. Но почему тогда мы почти не добились прогресса в делах человеческих?

По большей части наше мышление построено по следующей схеме: анализ ситуации, определение стандартного элемента и нахождение стандартного ответа.

Однако анализировать можно прошлое, а будущее нужно создавать [де Боно здесь употребляет слово design]. И хотя в обществе есть люди, которые этим занимаются, дизайн никогда не занимал такого же важного или центрального места, как анализ. Дизайн рассматривался просто как создание ценности путем компоновки известных ингредиентов.

Однако в определенном смысле дизайн всегда предполагает креативность. Ведь ценность представляет новизна. В этом суть креативности. В каком-то смысле дизайн — это противоположность стандартному подходу. Креативность может потребоваться для нахождения новой цели или концепции, способ же, которым эта цель будет достигнута, может оказаться очень логичным. Или наоборот, общая концепция или цель могут быть логичными, а способ, которым они достигаются, требовать нового мышления и креативности.

В разделении логического и творческого подходов мало смысла. И логика, и креативность являются частями нашего мышления, и обеими нужно пользоваться. При этом любая ценная креативная идея всегда окажется логичной в ретроспективе. Так устроены асимметричные паттернообразующие системы. Однако тот факт, что нечто задним числом оказывается совершенно логичным, не означает, что идея была достигнута в первую очередь посредством логики.

С дизайном всегда связан некоторый риск. Поскольку дизайн предлагает нечто новое, вы не можете быть уверенными, что он будет работать и представлять ту ценность, которая от него ожидается. Из-за того, что критическое суждение и стандартное поведение не сопряжены с риском, они остаются предпочтительными способами мышления. Это предпочтение не является проблемой до тех пор, пока признается значение дизайна. Важно распознавать те ситуации, когда стандартные подходы не работают и требуется дизайн.

Нам нужно признать фундаментальную разницу между критическим и дизайнерским подходом. Нам нужно признать важность дизайна. Нам нужно стремиться развивать навыки дизайна и креативности. Именно так человеческий род сможет увеличить размах и силу своего мышления.

Все заметки о де Боно

Рубрики
Тексты

Из Тейяра де Шардена

Мой вольный перевод фрагмента из «Гимна Вечноженственному» Тейяра де Шардена.

* * *

Я появилась от начала мира.
В первичном множестве меня рассеял Бог
как всё объединяющую силу.

Я — всех существ влечение и связь,
я аромат, манящий их, в свободе
и страсти к воссоединенью.

Я всякое движенье согласую,
моим очарованьем стянут мир,
и к моему он тянется полёту.

Я — Женственность.

Еще есть русский перевод, опубликованный в книге Феномен Человека, тоже достаточно вольный. Оригинал: Teilhard de Chardin. L’Eternel Féminin. T. 12, Ecrits du temps de la guerre, Seuil, p. 280.

Рубрики
Анонсы

Из Бродского

Волхвы пришли. Младенец крепко спал.
Звезда светила ярко с небосвода.
Холодный ветер снег в сугроб сгребал.
Шуршал песок. Костер трещал у входа.
Дым шел свечой. Огонь вился крючком.
И тени становились то короче,
то вдруг длинней. Никто не знал кругом,
что жизни счет начнется с этой ночи.
Волхвы пришли. Младенец крепко спал.
Крутые своды ясли окружали.
Кружился снег. Клубился белый пар.
Лежал младенец, и дары лежали.

Иосиф Бродский. Рождество 1963

Рубрики
Тексты

Из Пруста

«Современный мемуарист, умеренно подражающий Сен-Симону, в лучшем случае может написать начало портрета Виллара: «Это был смуглый мужчина довольно высокого роста… с лицом живым, открытым, особенным…» — но никакой детерминизм не поможет ему найти конец: «… и, по правде сказать, глуповатым». Истинное разнообразие — это вот такое изобилие правдивых и неожиданных подробностей, это осыпанная голубым цветом ветка, вопреки ожиданиям вырывающаяся из ряда по-весеннему разубранных деревьев, которыми, казалось, уже насытился взгляд, тогда как чисто внешнее подражание разнообразию (это относится ко всем особенностям стиля) есть лишь пустота и однообразие, иначе говоря — полная противоположность разнообразию, и только тех, кто не понял, что же такое разнообразие настоящего мастера, может ввести в заблуждение мнимое разнообразие подражателей.» (Марсель Пруст. «Под сенью девушек в цвету»)

Рубрики
Тексты

Человекообразующая машина

У Мамардашвили есть интересный термин — человекообразующая машина. В нижеследующем отрывке он использует его применительно к мифу. (Я не могу найти другого отрывка, где он упоминает Стоунхэндж, алфавит и арфу как примеры человекообразующих машин — если кто-то помнит, в какой книге это было, подскажите, пожалуйста.) Итак, о мифе:

«Что я имел в виду, рассуждая об особой жизни, в связи с которой можно говорить о мифе как о человекообразующей машине, а не о системе представлений. […]

Миф, сочетаемый с ритуалом, есть не просто некоторое представление, правильное или неправильное, о мире, но имеет, к тому же, конструктивную, человекообразующую сторону: нечто такое, через что в человеке становится «что-то», чего не было бы, если бы не проходило через некую машину, пока называемую нами мифом или ритуалом. Приведу простой пример, взяв рабочую сторону мифа. Традиционная архаическая ситуация: ритуал оплакивания умершего. Казалось бы, нелепая и к нашему делу не относящаяся вещь. Я сталкивался с ней еще молодым, в отдаленной от цивилизации грузинской горной деревне, когда присутствовал на похоронах и слушал ритуальное пение. Этим делом обычно занимаются профессионалы — плакальщицы. […] Это очень интенсивное пение, близкое к инсценировке, своего рода мистерия. Слово «мистерия» я употребляю не случайно. В греческой культуре были так называемые Элевсинские мистерии, которые вовлекали массу людей в определенный строго организованный танец с пением, в определенное состояние, индуцируемое коллективным действием. Короче, такого рода оплакивания, как грузинское, являются, несомненно, архаическими остатками более сложных и более расчлененных, развитых мистерий, когда интенсивно разыгрываются выражения горя через многообразное и монотонное пение, доходящее до криков. И все это выполняется профессионалами, которые явно не испытывают тех же состояний, что испытывают родственники умершего, из-за чего мне это казалось ритуализированным лицемерием. Но одно было бесспорно: сильное массовое воздействие на чувствительность переводит человека, являющегося свидетелем или участником такого ритуала, в какое-то особое состояние. Лишь потом, уже гораздо позже мне стала понятной эта чисто формальная сторона, которую я раньше отвергал.

Постараюсь ее пояснить. Если человеческие связи и отношения в той мере, в какой они длятся и повторяются […] были бы предоставлены потоку или естественной смене наших нервных реакций и состояний (например, если бы память об умершем близком зависела от нашей способности, в чисто физическом смысле, приходить в состояние волнения и в этом смысле помнить о своих отце или матери), то они рассеивались бы самим временем, были бы подвержены процессу отклонения и распада. […] То есть, фактически мы получаем следующую мысль: забыть — естественно (так же как животные забывают свои прошлые состояния), а помнить — искусственно. Ибо оказывается, что эта машина, например, ритуальный плач, как раз и интенсифицирует наше состояние, причем совершенно формально, когда сам плач разыгрывается как по нотам и состоит из технических деталей. Я могу назвать это формальной стороной в том смысле, что она никакого непосредственного отношения к содержанию не имеет. Дело не в содержании чувства горя, а в том, чтобы разыграть горе четко сцепленными техническими и практическими элементами действия. И они, действуя на человеческое существо, собственно и переводят, интенсифицируя, обычное состояние в другой: режим жизни и бытия. Именно в тот режим, в котором уже есть память, есть преемственность, есть длительность во времени, не подверженные отклонениям и распаду (которым они были бы подвержены, предоставленные естественному ходу натуральных процессов). Мы помним, мы любим, мы привязаны, имеем совесть — это чисто человеческие состояния — тогда, когда мы уже прошли через формообразующую машину.»

(«Лекции по античной философии»)

Рубрики
Тексты

Мамардашвили о творчестве

«Искусство, во-первых, не есть область, вынесенная за рамки жизни (будучи вынесенным, оно является занятием профессионалов, называющихся художниками, которые, по законам разделения труда, выделены из жизни; рядом идет жизнь, а они занимаются тем, что украшают ее, создают для нас предметы художественного или эстетического потребления и наслаждения, или предметы интеллектуального потребления или наслаждения), и, во-вторых, произведения искусства, так же как и произведения мысли, — суть органы жизни, то есть такие конструкции, которые не просто изображают что-то в мире, а являются способами конструирования, порождающими в нас определенные состояния и качества, которых в нас не было бы, если бы к нам не были приставлены эти артефакты, если бы мы с ними не составляли одно структурное целое. Произведения искусства производят в нас жизнь в том виде, в каком наша жизнь, во-первых, — человеческая, и, во-вторых, имеет отношение к бытию. Греки это называли Логосом, производящим словом. Логос — производящее слово, внутри которого или в топосе которого что-то возникает в нас, в том числе, возникают акты понимания чего-то другого, а именно: в людях, самой конструкцией слова как Логоса порождаются акты понимания природы (фюзиса). Природа становится зримой, прозрачной или понятной. […]

Один из французских поэтов-символистов — Малларме — говорил, что обычно считают, что стихотворения или поэмы пишутся идеями, а на самом деле поэмы пишутся словами. Безобидное, казалось бы, утверждение, тавтология, — ну конечно поэмы «словами пишутся». Но он имел в виду совсем другое, что вновь стало пониматься в XX веке или к концу XIX, и что очень четко понималось греками. Вопреки обычному предположению, что есть какая-то мысль или идея — ясная самой себе и прозрачная для самой себя, для которой ищутся средства выражения, выражаясь в словах поэмы, — в действительности язык или, в данном случае, слово есть то, что должно начаться, и, отразившись от чего, во мне впервые станет то, что есть моя мысль. Мысль не предсуществует «выражению». Напомню вам слова Борхеса, который говорил, что всякая поэзия в определенном смысле таинственна — не каждому удалось узнать то, что ему удалось написать. Иначе говоря, словесная конструкция в этом смысле — расшифровываемый символ для самого автора этой конструкции. Он через нее узнает, что же, собственно, он думал и испытывал. То, что он думал и испытывал, впервые становится в нем через его отношение к его же собственному произведению.

Слово есть производящее произведение, оно не есть инструмент человека в том смысле, что существуют какие-то мысль и значение, которые изобретают слова для своих выражений. Назовем это условно opera-operans, производящее произведение. Греки считали, что так производится в людях бытие: значения сцеплениями логоса, и только ими, впихиваются в проблеск невидимого бытия или, выражаясь словами Гераклита, невидимой гармонии.»

(Мераб Мамардашвили. Лекции по античной философии, 4).

Рубрики
Тексты

Людей нельзя понимать

«Соединиться, то есть понять, дополниться силой и талантом, чувством и опытом другого человека, мы можем только с тем, который сам создается в своем собственном труде и усилии … в пространстве вашего собственного роста — в пространстве, в которым вы сами не знаете, кто вы. А эмпирического человека я и не должен понимать и в принципе не могу понять. Поэтому можно сказать, что одним из самых больших, так сказать, преступлений против бытия является наша мания обязательно понимать других людей. Людей нельзя понимать, с ними можно только соединяться и сотрудничать в пространстве, в котором еще нет ни меня, понимающего, ни его, который должен быть понят, и что-то там будет происходить, к чему приложим термин «понимание»».

(Мераб Мамардашвили. Психологическая топология пути. Лекция 30).

Рубрики
Тексты

Из Экхарта

«Если бы кто-нибудь тысячу лет вопрошал жизнь: зачем ты живешь? — и она бы ему вообще отвечала, она не сказала бы ничего иного, как: я живу затем, чтобы жить. И это оттого, что жизнь живет своей собственной глубиной, бьет из себя самой. Поэтому она живет без всякого «почему». И если бы кто-нибудь спросил правдивого человека, такого, который действует из своей собственной глубины: зачем ты делаешь свое дело? Если бы он верно отвечал, он не сказал бы ничего иного, кроме того, что: я делаю, потому что делаю.» Майстер Экхарт